Он был изобретателем и инженером, архитектором и дизайнером, геометром и картографом, философом и поэтом, писателем и преподавателем, исследователем природы, мировых ресурсов и прогнозировал будущее человечества, не имея какого-либо официального образования (его дважды исключали из Гарварда). Кроме того, и прежде всего — он был прекрасным отцом и мужем. И самое главное, пожалуй, его словами:
«Я стремлюсь изменять условия жизни, вместо того чтобы пытаться изменить самих людей».
То есть, он стремился не переделывать людей, а изменять условия жизни так, чтобы каждый человек мог жить достойно, не ущемляя интересов других и не нанося ущерба природе.
Фуллер родился 12 июля 1895 года и умер 1 июля 1983 года, всего за 11 дней до своего 88-летия. За одиннадцать лет до своей необычной кончины, о которой расскажу позже, Фуллер в одном из интервью с ним сказал такие слова:
«Если кто-нибудь когда-нибудь захочет написать мою эпитафию, я хотел бы, чтобы там было сказано: „Зовите меня тримтабом“».
Во время прощания с Бакминстером Фуллером, его внук Джейме Снайдер рассказал присутствующим, что дед заранее сообщил ему, какую надпись хотел бы видеть на своём надгробии:
«Call me Trim Tab (Зовите меня тримтабом)».
Тримтаб — это крошечная деталь на задней кромке главного руля корабля, благодаря которой создаётся сила, позволяющая с лёгкостью поворачивать гигантские лайнеры, то есть, снимать физическую нагрузку с рулевого. Вместо того чтобы человек часами с силой удерживал штурвал или руль в одном положении для компенсации ветра, течения или неравномерного веса, он настраивает маленький тримтаб. Поток воды или воздуха давит на этот мини-руль, и тот сам удерживает огромный основной руль в нужном положении.
Фуллер увидел в тримтабе образ каждого человека, каждый человек — невероятно способный. Он рассказывал, что однажды спросил себя о том, что вообще может сделать один маленький человек?
В 1922 году от полиомиелита и спинального менингита умерла его четырёхлетняя дочь Александра. Фуллер тяжело переживал её смерть, мучился чувством вины. В том же году умерла мать его жены Энн, и её брат погиб в автокатастрофе. Все пять строительных компаний по проектам его тестя, где Бакминстер работал, терпели неудачи. Фуллер много пил и превращался в алкоголика. В 1927 году, спустя примерно пять лет после смерти Александры, он оказался на грани отчаяния. Ему было 32 года, его жена Энн ждала второго ребёнка. Фуллер задумался о самоубийстве: ему казалось, что страховые деньги могли бы принести семье больше пользы, чем его собственная жизнь.
Однажды ночью он оказался на берегу озера Мичиган в Чикаго, собрался войти в воду и плыть, пока не иссякнут силы. В тот момент он почувствовал, будто его тело приподнялось над землёй и оказалось внутри светящейся сферы. Он услышал голос, обращённый к нему:
«Ты не имеешь права уничтожить себя. Ты не принадлежишь самому себе. Ты принадлежишь Вселенной».
Ошеломлённый Бакминстер вдруг осознал, что любая жизнь и его, в частности, имеет предназначение, которое обязательно надо раскрыть. Он решил поставить над собой необычный эксперимент, выбрав себе образ крошечной детали — тримтаб, которая почти незаметна, но именно благодаря своему правильному положению и простому действию способна изменить направление огромного корабля.
«А что, если маленький ничтожный человек, у которого нет ни положения, ни денег, а лишь подмоченная репутация, может сделать для блага других людей и даже всей планеты больше, чем огромные корпорации или правительства больших стран?»
Так началась история настоящего, уникального, феноменального Фуллера. Для осуществления которой нужно было перестать слепо принимать чужие представления о мире. Тогда у него и его жены Энн родилась вторая дочь — Аллегра. Семья осталась практически без средств к существованию. Они переехали из хорошей квартиры в Чикаго в дешёвую гостиницу в бедном районе города. Их жилище состояло из одной комнаты с крошечной кухней и небольшой кладовкой с окном, которую приспособили для младенца.
Именно тогда Фуллер решил почти полностью прекратить разговоры с людьми, пока не научится мыслить самостоятельно и точно выражать свои идеи. Почти два года он не участвовал в обычной общественной жизни и не имел постоянной работы. Он проводил много времени в библиотеках, изучал историю, математику, естественные науки, размышлял о взаимосвязях всего существующего. Часами сидел дома, погружённый в мысли, и много писал, пытаясь сформулировать собственное понимание Вселенной и предназначение человека. Фуллер вспоминал об этом времени:
«Я немного разговаривал с Энн, но больше ни с кем, кроме Аллегры. Энн поддерживала все мои устные контакты с внешним миром… Конечно, Энн вынесла самое тяжёлое».
Он объяснял, зачем ему понадобилось такое уединение:
«Я хотел выяснить, смогу ли вернуть себе ту восприимчивость, с которой родился и которую притупили все эти добрые советы, полученные мною от других людей. Я знал, что она (первичная восприимчивость) мне очень понадобится».
Фуллер смог. В конце 1929 года он выходит из уединения с непреодолимым желанием найти способ улучшить жизнь людей, используя как можно меньше материалов, энергии и средств. Он стал настоящим кладезем идей, чем разные предприимчивые люди начали активно пользоваться, приглашая «обаятельного рассеянного чудака» на обеды тем самым приличным образом, во время разговора, крадя его оригинальные находки. Но Фуллер был настолько бескорыстен, что Вселенная не оставила его без регалий к концу его жизни.
За свою жизнь Бакминстер Фуллер получил 28 американских патентов, написал 28 книг, был удостоен 47 почётных докторских степеней и более ста крупных наград и отличий. Среди них — Золотая медаль Американского института архитекторов, Золотая медаль Американской академии искусств и литературы и Президентская медаль Свободы США — высшая гражданская награда страны. Он был членом престижных научных и художественных академий, преподавал в ведущих университетах мира. И всё это — человек, который так и не окончил университет.
Помимо этого, Фуллер занимал должность второго всемирного президента международного общества Mensa в 1974–1983 годах. Ещё несколько важных свидетельств признания:
- Его работы вошли в постоянные коллекции музеев разных стран.
- Он выступал с лекциями в университетах и научных учреждениях по всему миру, объездив его 54 раза.
- Его именем назвали молекулу углерода C₆₀ — бакминстерфуллерен, открытую уже после его смерти, в 1985 году. Это ли не посмертное научное признание?
За годы молчания ему удалось разработать проект лёгкой десятиэтажной жилой башни, которую предполагалось перевозить дирижаблем. В конце 20-х годов он также создал чертежи и модель дома, позже получившего название «Димаксион».
Слово Димаксион состоит из трёх слов: dynamic — «динамичный», maximum — «максимальный», и tension — «натяжение». Димаксион символизирует главный принцип философии Фуллера: достигать максимального результата при минимальных затратах энергии и материалов.
В 1933 году, приступив к созданию первого автомобиля «Димаксион», Фуллер сумел объединить вокруг своей смелой идеи талантливых людей. К работе присоединился выдающийся авиационный инженер Уильям Старлинг Бёрджесс, возглавивший инженерную часть проекта, а также друг Фуллера, американский скульптор японского происхождения Исаму Ногучи, помогавший в разработке облика автомобиля. Фуллер высоко ценил способности своих соратников, их знания и мастерство. Он обладал удивительным даром увлекать людей своими идеями, пробуждать в них интерес к тому, что прежде казалось невозможным, и вдохновлять на совместное творчество. При этом его умение находить общий язык с людьми не ограничивалось кругом талантливых инженеров, художников и учёных. Он верил в возможности каждого человека и умел вселять надежду даже в тех, кто, казалось, уже потерял её.
Единственный сохранившийся экземпляр сегодня находится в Национальном автомобильном музее в Рино, штат Невада. Но автомобиль «Димаксион» стал ещё одним воплощением главного принципа Фуллера: достигать большего меньшими средствами, не принимая привычные технические ограничения за непреложные законы.
В 1947 году появляется знаменитый круглый алюминиевый дом «Димаксион» для одной семьи. Когда Фуллер приступил к проектированию этого дома, он задал себе простой вопрос: почему автомобили и самолёты производят на заводах с использованием передовых технологий, а дома по-прежнему строят тяжёлыми, дорогими и трудоёмкими способами? Дом Фуллера стал лёгким, прочным, экономичным, пригодным для перевозки и быстрой установки, но… уникальным.
В 1948 году Уильям Грэм собрал «Димаксион» из деталей двух экспериментальных образцов Фуллера на своём участке возле города Андовер, штат Канзас. Семья Грэм прожила в нём около тридцати лет. Затем дом был передан Музею Генри Форда, а в 2001 году его открыли для публики.
Геодезические купола Бакминстера Фуллера — пожалуй, один из лучших примеров того, как его философия превращалась в реальные сооружения. Купола получили широкое распространение и пережили своего создателя.
Фуллер вспоминал, что долгие годы его считали обаятельным чудаком и не воспринимали всерьёз. Лишь успех геодезических куполов принёс ему широкое признание. Но сам он стремился к большему: хотел, чтобы люди оценили не только его изобретения, но и лежащий в их основе метод — умение видеть мир как единое целое и находить закономерные решения самых сложных задач.
Задача создания геодезических куполов казалась сложной в своей противоречивости: как перекрыть огромное пространство, затратив как можно меньше строительных материалов, энергии и денег? И как сделать так, чтобы подобные сооружения могли служить людям в самых разных условиях? Задача была решена: геодезические купола — лёгкие, прочные сооружения из соединённых между собой треугольных элементов, способные перекрывать огромные пространства без внутренних опор.
Самым знаменитым стал павильон США на Всемирной выставке 1967 года в Монреале, сохранившийся до наших дней как музей «Биосфера». Не менее известный «Климатрон» — уникальная геодезическая оранжерея, позволяющая выращивать тысячи тропических растений под лёгким прозрачным куполом без внутренних опор. Его конструкция обеспечивает обилие естественного света, а регулируемые температура и влажность создают благоприятные условия для растений из разных уголков мира, включая редкие и исчезающие виды.
Однажды Фуллера пригласили выступить перед семьюдесятью заключёнными тюрьмы Сан-Квентин, которых считали неисправимыми. Он говорил с ними почти восемь часов — о жизни, обществе, обстоятельствах, в плену которых оказывается человек.
«Лишь тончайшая нить удачи отделила меня от того, чтобы оказаться среди них», — вспоминал Фуллер.
Заключённые слушали его с таким увлечением, что были готовы пропустить перекличку и подвергнуться наказанию, лишь бы он продолжал говорить. Эта встреча глубоко потрясла его:
«Мне было всё равно, что они сделали. Я видел, что глаза у каждого чистые и прекрасные».
За преступлениями и навешанными обществом ярлыками Фуллер прежде всего видел человека — его достоинство и нераскрытые возможности.
За всем, что делал Фуллер, стояло глубокое духовное чувство.
«Из всего, что я сделал, единственное, что действительно имело значение на протяжении всей моей жизни, — это моё необыкновенно глубокое чувство Бога, — признавался он, при этом Фуллер не мыслил Бога отдельно от судьбы человечества. — Я чувствую, что обращаться к Богу можно только от имени всех людей… Я должен стараться думать обо всех, продолжать думать обо всех — я действительно имею в виду всех».
Так его вера становилась не отвлечённым убеждением, а внутренней ответственностью за каждого человека.
В лекциях Everything I Know (1975) он вспоминал, что ему неоднократно необыкновенно везло: он словно случайно находил именно ту информацию, которая была необходима для очередного открытия. Он даже называл это загадочным явлением.
Фуллер считал, что ему необыкновенно повезло с женой. Они с Энн прожили вместе почти 66 лет, сохранив глубокую любовь друг к другу. Энн разделила с ним самые тяжёлые испытания: смерть маленькой дочери, разорение, бедность и годы непризнания. Бывали времена, когда у неё хватало денег лишь на одну скудную трапезу в день. Фуллер говорил о её характере:
«У неё свой собственный мир, в котором она чувствует себя по-настоящему хорошо. И глубокая вера. И абсолютная преданность любви — если она любит, то любит навсегда».
Он признавал, что они смотрели на мир совершенно по-разному, но именно это делало их союз особенным.
«Она избавила меня от многих глупостей», — с благодарностью говорил Фуллер.
И добавлял, что одно из самых прекрасных свойств их брака заключается в том, что с каждым днём он становится всё счастливее.
Необыкновенной оказалась и история последних часов жизни Фуллера. Энн тяжело болела и уже не приходила в сознание. Однажды, сидя у её постели и держа её за руку, Фуллер вдруг воскликнул:
«Я знаю, она сжимает мою руку, она сжимает мою руку!»
Вскоре у него произошёл сердечный приступ и примерно через час он умер. Их дочь Аллегра вспоминала, что после смерти на лице отца была необыкновенно счастливая, светлая улыбка. Ей казалось, что мать словно боялась уйти без него, а он первым отправился в путь, чтобы проложить ей дорогу. Энн пережила мужа всего на 36 часов, так и не придя в сознание.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
