В окружении современных ресторанов и баров, в атмосфере мельбурнского района Ричмонд в галерее Lennox Street Gallery проходила выставка Эндрю Бонно.
Можно увидеть на одном из полотен изображения мифического греческого музыканта Орфея и других героев древней астрономии и алхимии — скрупулезно и реалистично автором перенесённых на холст.
Это было вершиной западного искусства: точные изображения древних историй, божеств, героев и сражений — картины, которые на протяжении веков эмоционально затрагивали зрителей и передавали важные моральные уроки прошлого.
Именно побуждаемый освоением такой техники молодой парень северного Квинсленда решился на переезд в Нью-Йорк, то есть отправиться в кругосветное путешествие в так называемое «Большое яблоко».
«Мне хотелось понять суть традиционной европейской живописи и язык фигуративной живописи, особенно от периода эпохи Возрождения до XIX века. Работы, которые я увидел, созданные в школе Нью-Йорка, произвели на меня большое впечатление», — сказал Бонно изданию The Epoch Times
«Я подумал, что хотел бы туда попасть, поставив перед собой эту цель — и в результате проучился там целых три года», — рассказал мастер классических техник.
Бонно имеет в виду Grand Central Atelier — ведущую школу в районе Куинс, где студентов обучают классическим техникам рисунка и скульптуры. До этого он учился в Художественной школе Джулиана Эштона, основанной в 1890 году как Сиднейская художественная школа.
«Думаю, дело в любви, — объясняет Бонно. — В искренней любви к эпохе Возрождения, к Рафаэлю, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Донателло, Боттичелли, Тициану, Веронезе. Ведь это величайшие живописцы в истории».
«Мне кажется, в языке репрезентации — в [точном] изображении фигуры человека, пейзажей, натюрмортов и архитектуры, — есть что-то весьма притягательное, — говорит Бонно. — Но для каждого художника и каждого поколения этот язык репрезентации должен обретать новую жизнь. Он должен выражать нечто уникальное, свойственное именно данному периоду времени».
«Думаю, модернизм — это своего рода импровизация вокруг данной традиции, без которой он бы не существовал, поэтому мне хочется добраться до самой её сути».
Бонно подходит к подготовке методично. На этапе планирования Бонно использует глину, чтобы создать миниатюрную диораму той сцены, которую собирается писать.
Тема времени
Художник также рассказывает, что источником вдохновения для некоторых его произведений, в которых он активно обращается к мифам и легендам послужили его сновидения.
Его работа «Время — это движущийся образ вечности» посвящена теме времени.
В ней представлены греческие олицетворения четырех времен года, Танатос — воплощение смерти, а также Хронос — бог времени. Название работы отсылает к диалогу Платона «Тимей», в котором обсуждается сотворение мира.
Выбор столь значимых тем — не случайность: в свое время работы Эндрю Бонно могли бы занять место на самой вершине художественной иерархии — концепции, которую в XVII веке сформулировал французский историк искусства Андре Фелибьен.
Фелибьен, придворный историограф короля Людовика XIV, предложил иерархию, в которой на низшей ступени находились натюрморты с изображением повседневных предметов; далее следовали изображения животных, пейзажи, бытовые сцены и портреты. На вершине же располагалась историческая живопись, охватывающая мифологические и духовные сюжеты, значимые исторические события, а также прославления «добродетелей великих людей».
Отход от традиций
Критерии, установленные Фелибьеном, сохраняли свое значение на протяжении более чем 200 лет — вплоть до XIX века, когда появились фотографии и стали распространятся марксистские теории.
Сочетание этих факторов — наряду с потрясениями мировых войн — привело к постепенному разрушению устоявшихся представлений о художественном творчестве, качестве, красоте и божественности в искусстве.
«Дьёрдь Лукач, венгерский культурный деятель в составе Коммунистического интернационала и основоположник западного марксизма, оказал влияние на создание Франкфуртской школы (в 1923 году). Одной из её задач было формирование «новой культурной формы» путем отказа от традиционной культуры. Эта новая форма стремилась исключить из искусства всё, что было направлено на отражение божественного начала», — отмечается в серии материалов издания The Epoch Times «Призрак коммунизма управляет миром».
Основатель французской «реалистической» школы и участник Парижской коммуны Гюстав Курбе действовал в том же ключе. Он занимался «преобразованием старой системы и утверждал новые художественные направления»: Курбе отошёл от художественного изображения объектов, вместо этого он сосредоточивался на обыденности или изображении жизни «пролетариата».
Последующие художественные течения ещё больше укрепили этот отход от традиций.
В 1950-х годах Центральное разведывательное управление (ЦРУ) США продвигало и финансировало выставки абстрактного экспрессионизма, преподнося их как символ личной свободы в противовес Советскому Союзу в эпоху холодной войны — и это несмотря на то, что многие художники-абстракционисты и художественные критики того времени придерживались марксистских взглядов.
Заключение
«Великое произведение искусства — это то, которое способно вызвать эмоциональный отклик, позволяя художнику вступить в своего рода диалог со зрителем, даже если самого художника давно нет в живых», — считает английский поэт и критик Уильям Хэнли.
Эту мысль разделяет и Бонно, по словам которого классическое искусство — это еще и «общая культура», связывающая художника и публику.
«Думаю, в этом и заключается разница. Если картина носит чисто экспрессионистский характер и направлена исключительно на выражение эмоций художника — без опоры на технику, — то она не сможет найти отклик у широкой аудитории.
«Для самого автора такая работа может быть значимой, но она не обязательно говорит на том языке, который будет понятен и близок другим людям».
В подготовке материала участвовала Минь Ань.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
