Я думаю, что схожесть их судеб неслучайна и связана с перерождением
Ван Чжаоцзюнь
Ван Чжаоцзюнь (王昭君) — одна из четырёх великих красавиц в истории Китая. Она родилась в знатной семье в уезде Баопин. Отец дал ей имя Чжаоцзюнь, что означает «сияющая как жемчужина».
С юных лет Чжаоцзюнь играла на четырёхструнной пипе, завораживая слушателей, владела четырьмя искусствами: китайской цитрой, игрой Го, каллиграфией и живописью и обладала небесной красотой. Когда ей исполнилось 15 лет, Ханьский император издал указ об избрании наложниц и прибытии их во внутренний дворец.
Неудивительно, что выбор от уезда Баопин пал на красавицу и умницу Чжаоцзюнь. Приказ есть приказ, как бы тяжело ни было родителям расстаться с любимой дочерью навсегда, а дочери покинуть родной дом так рано.
В те времена в императорском дворце существовал странный обычай — император не лично знакомился с наложницами, а поручал придворному художнику рисовать портрет каждой и, рассматривая портреты, делал выбор.
Но художники, к сожалению, не обладали добродетелью, отличаясь жадностью, поэтому рисовали красивые портреты за хорошее вознаграждение.
Чжаоцзюнь, то ли из-за гордости, то ли за неимением денег, то ли по каким-то другим причинам не дала взятку художнику, а тот в отместку пририсовал ей уродливые родинки, тем самым исказив её прекрасное лицо.
Несколько лет Чжаоцзюнь оставалась незначительной фрейлиной, которую император не удосужился навестить ни разу. Домой наложницам императора возвращаться было запрещено, замуж выходить тоже, они походили на диковинных птиц, запертых в золотой клетке на всю жизнь.
В те времена Ханьскому царству досаждали соседи — кочевники хунну (гунны), у которых было множество племён. Они не отличались культурой, и часто нападали и грабили население ханьского царства. Что только ханьские императоры не предпринимали для установления мира, ничего не помогало.
В 33 году до нашей эры хуннский вождь Хуханье решил породниться с ханьским императором. В таком случае положено было отдать дочь императрицы, но императрица запротестовала: как же она отдаст свою единственную дочь варвару, которой придётся жить в юрте, питаться из общего котла и ухаживать за скотом.
Что же делать? Императору не хотелось расставаться и с дочерями остальных его наложниц. Тогда он приказал выдать Хуханье самую некрасивую девушку их гарема.
Сказано — сделано. Императорским наложницам предоставили право добровольно вызваться стать женой хуннского вождя. И вызвалась только Чжаоцзюнь по той простой причине, что очень хотела в своей жизни сделать что-то значительное, а именно — принести мир своей стране. Благородное сердце!
Каково же было отчаяние, если не горе, ханьского императора Юаня, когда он впервые увидел Чжаоцзюнь. От её неземной красоты у него перехватило дыхание. Но ничего нельзя было поделать.
На церемонии вручения невесты Хуханье присутствовали послы и вся придворная знать.
Император не мог подменить Чжаоцзюнь на другую наложницу без риска рассердить грозных кочевников.
Сразу после отъезда Чжаоцзюнь император сорвал свой гнев на продажном художнике Мао Яньшу, который исказил портрет Чжаоцзюнь, приказав немедленно его казнить.
Ван Чжаоцзюнь часто изображают верхом на коне в наброшенной на плечи дорожной накидке, подбитой мехом. В руках она держит драгоценную пипу — это всё, что она взяла из дворцовой золотой клетки. Она сдерживает слёзы, но в глазах её — непоколебимая решимость.
Тем временем Хуханье был в восторге, что император подарил ему самую прекрасную женщину на свете. А Чжаоцзюнь, несмотря на решимость служить своей стране, было очень нелегко.
Жалобно заржала лошадь, в горле красавицы встал ком, а на глаза навернулись слёзы. Как только ханьский, по тем временам высоко цивилизованный Китай, скрылся за горизонтом, Чжаоцзюнь взяла свою драгоценную пипу и заиграла самую проникновенную мелодию.
Предание гласит, что в тот момент пролетавшая стая гусей перестала махать крыльями.
Будучи очарованными пением и красотой девушки, они упали на землю.
Вскоре Чжаоцзюнь станет любимой королевой кочевников, обучит их ханьским законам, обычаям, культуре, искусствам. И между двумя царствами воцарится мир на целых 60 лет.
На протяжении двух тысяч лет история Чжаоцзюнь передаётся из поколения в поколение.
Знаменитый поэт Ли Бай так пишет о ней в своём стихотворении:
Луна над дворцом Хань и землёй Цинь
Проливает поток серебристого света, прощаясь с лучезарной госпожой.
Она отправляется по дороге к Драгоценным воротам, и это дорога без возврата.
Луна над дворцом Хань восходит из-за восточных морей,
Но сияющая дама, вышедшая замуж на западе, больше никогда не вернётся.
Теперь я вам расскажу историю Лян Юй
Она молодой музыкант, но уже виртуоз игры на пипе, том самом инструменте, который взяла с собой на чужбину легендарная Ван Чжаоцзюнь две тысячи лет тому назад. Когда я посмотрела небольшой фильм о Лян Юй, где она рассказывает о своём нелёгком и удивительном пути к мастерству, не знаю почему воскликнула:
«Так это же перерождённая Чжаоцзюнь!»
Китай постигло, пожалуй, самое тяжёлое бедствие за всю историю страны в 1949 году, когда к власти пришла компартия. 5-тысячелетняя богатейшая китайская культура стала искореняться варварским образом. Так называемая культурная революция унесла жизни десятков миллионов.
Самое страшное, что произошла потеря традиционной связи Земля-Человек-Небо.
Насильственным образом место Неба заняла атеистическая компартия. Китай перестал быть Поднебесной, хотя страну продолжают по привычке так называть.
Компартия преследует верующих людей самым жестоким образом по сей день. Тибетцев, практикующих Фалуньгун, уйгуров, домашних христиан.
Всё чаще появляется в свободной прессе информация о торговле органами в Китае, насильственно извлекаемыми у репрессируемых властями людей, особенно у практикующих Фалуньгун.
Лян Юй рассказывает о себе
Я играю на пипе в оркестре Shen Yun Performing Arts и живу в Нью-Йорке. Shen Yun — это единственная в мире компания китайского классического танца и музыки, которая возрождает 5-тысячелетнюю традиционную культуру.
Восемь трупп с живыми оркестрами гастролируют по всему миру, но, к огромному сожалению, не могут выступать на родине из-за узурпирующей власть компартии.
Я родилась в Китае, начала играть на пипе с пяти лет. Однажды мама повела меня в магазин, где продавались музыкальные инструменты, и предложила выбрать один из них.
Я закрыла глаза, покрутилась на месте и наугад указала куда-то.
Открыла глаза и увидела перед собой пипу. В средней школе я принимала участие в конкурсах и побеждала во всех конкурсах вплоть до высшей школы. Я думаю, что моя игра тогда была слишком беспокойной. Сегодня музыкальные выступления похожи на спортивное соревнование.
Мы соревнуемся в скорости исполнения, виртуозности и сложности. Но большое искусство и великая музыка не основаны только на этих стандартах.
Если гора не высокая, но там живут бессмертные, то она именно этим и знаменита. Если воды не глубокие, но в них обитает дракон, то они одухотворены именно благодаря этому.
Необходима сердечность, душевность в исполнении. Этому я учусь, играя в оркестре Shen Yun. Я родилась, когда мама только начала практиковать Фалуньгун. Её характер был довольно вспыльчивым.
Но каждый раз после чтения книг Фалуньгун она успокаивалась и становилась терпимей к окружающим, также здоровье её улучшилось. Я хорошо помню, как мы пошли в ближайший парк делать упражнения. Это было в августе 1999 года. Во время выполнения стоячей медитации я увидела несколько полицейских машин с сиренами, подъехавших к парку.
Полицейские окружили нас. Я очень испугалась. Я помню, как дёргала маму за локоть и говорила: «Мама, они пришли арестовать тебя!» Но она не двигалась.
Она продолжала выполнять упражнение. Это происходило на моих глазах. Полицейские приближались всё ближе и ближе. И они всех схватили и запихнули в машины. Сейчас, когда я вспоминаю этот день, я чувствую, что очень скучаю по маме.
Я помню ещё, когда играла в парке недалеко от железной дороги, каждый свист поезда напоминал мне о повторном аресте мамы, после того как она уехала в Пекин, чтобы подать апелляцию на незаконное и несправедливое преследование Фалуньгун.
Я всё время с тех пор слышу свист поезда. Когда я спрашивала отца, когда возвратится мама, он молчал. Он был честным человеком.
На работе требовали, чтобы он запретил жене заниматься Фалуньгун, иначе его не повысят в должности. Я знаю, что многие после ареста своей половины бросили своих детей и развелись.
Но папа не отказался от меня и от мамы, он заступился за нас. Он видел, как Фалуньгун помог моей маме исправить плохой характер и улучшить здоровье. Он знал, что практика Фалуньгун замечательная».
Между 1999 и 2001 годами мама Лян Юй была арестована четыре раза.
«Позже, когда я училась в Пекине, мама сказала мне: «У меня хорошие новости для тебя: Shen Yun принял твою заявку на поступление, ты можешь ехать в Нью-Йорк!» Когда мама и отец провожали меня в аэропорту, я обернулась, чтобы последний раз взглянуть на них. В этот момент мама не смогла сдержать слёз, а отец не мог проронить ни слова. Он только обнял маму за плечи, и они смотрели на меня…
Я поняла, что вижу их в последний раз. Я теперь одна и делаю шаг в другой мир, и мне так тяжело сделать это. В программе Shen Yun есть номера, где через танец рассказывается о преследовании Фалуньгун. Я буду играть в оркестре Shen Yun, но мои родители остаются в Китае. Компартия способна на все злодеяния. Я очень волнуюсь за безопасность моих родителей.
Многие известные люди в истории, когда принимали решение что-то сделать, никогда не думали об удаче или неудаче. Они делали то, что считали морально верным. Если только будущее действие оправдано моралью, оно совершалось, если нет — не совершалось.
Даже в случае некой выгоды действие взвешивалось, прежде всего, по нормам морали. Думая о преследовании последователей Фалуньгун, спрашиваю себя, правильно ли я поступила, что уехала из Китая, оставив родителей?»
Есть сцена в спектакле Shen Yun о Хуа Мулан, где солирует партия пипы. Каждый раз, когда Лян Юй исполняет её в тот момент, когда Мулан покидает родной дом, отправляясь выполнять свой долг перед страной, без надежды снова увидеть родителей, Лян вспоминает момент расставания со своими родителями.
Ведь она тоже покинула родной дом, выполняя свой моральный долг — возрождение традиционной китайской культуры, почти уничтоженной злобной компартией.
Вот такие самоотверженные героини. Обе виртуозно играющие на пипе, обе высокообразованные, красивые, пережившие в детстве и юности трудности, которые не каждый может пережить, обе покинули свои дома, выполняя долг перед родиной. Мне повезло познакомиться с ними виртуально.
Но думаю, что с Лян Юй мне повезёт встретиться вживую, ведь Shen Yun приезжает в Израиль в апреле этого года и вполне возможно, что в этой труппе исполнителей окажется Лян Юй.
У компании уже 8 гастрольных трупп, в каждой 40 музыкантов оркестра и 40 танцоров. В любом случае, если я не увижу Лян Юй, она и, вполне возможно, её прошлое перевоплощение — Чжаоцзюнь, навсегда останутся в моём сердце.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
