Представьте, что вы выходите на прогулку, пересекаете широкое поле и вдруг натыкаетесь на лежащий там камень.
«Откуда взялся этот камень? — спрашиваете вы себя. — Был ли он там всегда? Кто-то его туда положил? Как он был создан? Высшее существо или долгие естественные процессы?»
Вас мучают философские вопросы, на которые у вас нет ответа.
Теперь представьте, что вместо камня вы нашли на земле часы и не знаете, что это за предмет и какова его функция.
«Хотя нам удобно ответить, что камень просто существует и всегда был там, мы не можем сказать то же о часах», — утверждает Пейли.
Почему? Потому что, «когда мы решили проверить часы, мы понимаем, что несколько их частей закреплены и соединены между собой для определённой цели. Что они созданы и приспособлены, например, для того, чтобы производить движение, и это движение регулируется так, чтобы оно указывало на определённое время дня».
Пейли смотрит на объект и анализирует его части: стрелки, шестерёнки, прозрачное стекло…
«Если бы различные части часов имели другую форму, чем они есть на самом деле, иной размер или были бы расположены каким-либо другим способом или в любом другом порядке, не мог бы быть создан вообще механизм, служащий часами, — замечает он. — Поэтому должен был существовать в какой-то момент, в том или ином месте, мастер или мастера, которые создадут его для определённой цели, которые будут разбираться в его конструкции и спланируют его использование».
Другими словами, «у часов должен был быть создатель».
Можно ли сделать какой-либо вывод о происхождении камня на основании происхождения часов? Согласно Пейли, пока рано говорить об этом, но читатель книги Пейли уже чувствует, что философ планирует подвести его к определённой мысли — доказать, что как у часов есть создатель, так и у камня есть создатель, и этот создатель — Бог. Фактически название его книги «Естественная теология» намекает на эту мысль ещё до того, как открываем книгу.
В эпоху Просвещения развился новый подход к обсуждению о существовании Бога. Если до тех пор было принято, что обсуждение предмета начинается с чтения Священного Писания, из которого черпается вдохновение, то коллеги Пейли предлагали с конца XVI века начинать дискуссию с наблюдения за природой. Мы должны наблюдать за природой, различать её особенности и делать выводы о существовании Бога.
Подход назван «естественным богословием». Вместо того чтобы начинать «сверху» — с мистических вещей или историй, мы начинаем «снизу» — с природы и видимого физического мира. Естественные теологи надеялись, что научные исследования, отправной точкой которых является наблюдение за природой, смогут логическим и земным способом доказать истину веры, религии и Бога.
Поэтому Пейли не полагался ни на веру, ни на то, что написано в Священном Писании, и не торопился с выводами в своей книге. Вместо этого он позаботился о том, чтобы разработать длинный аргумент, основанный на наблюдениях и чисто рациональном мышлении, в ходе которого он исследовал контраргументы, которые могли прийти в голову скептически настроенному читателю. Он спросил, могут ли критически настроенные читатели ослабить его общий вывод, и ответил им. Например, «не имеет значения, что мы никогда не видели, как изготавливаются часы, или если мы никогда не видели специалиста, способного их изготовить», чтобы мы пришли к выводу, что это очень сложный и точный механизм со специфической целью, задуманной каким-то творцом, пишет Пейли.
«И неважно, что мы совершенно не в состоянии сами выполнить такую работу или понять, как она была выполнена. Наше незнание о том, как изготавливаются часы, между прочим, заставляет нас высоко думать о профессионализме невидимого и неизвестного мастера, независимо, если он [действительно] анонимный и неизвестен, но не вызывает в нашем сознании никакого сомнения относительно существования и способности такого творца».
Пейли также объясняет, что «такая машина необязательно должна быть идеальной, чтобы показать, что она создана в определённом дизайне. Это ещё менее необходимо, когда единственный вопрос заключается в том, была ли она вообще сделана по какому-либо дизайну». Другими словами, возможно, часы, которые мы нашли, неисправные, или это несовершенные часы. Но это не меняет вывода о том, что часы были созданы неким создателем, который спроектировал их для определённой цели. Вывод, который не будет поколеблен, даже если мы обнаружим, что существуют отдельные части часов, которые мы не можем понять или мы ещё не определили, каким образом они способствуют общему эффекту».
На самом деле, пишет Пейли, «чем сложнее машина, тем больше вероятность возникновения этой двусмысленности (о том, как работают или вносят свой вклад определённые части». Проще говоря, даже если мы не знаем причину существования определённой конкретной детали, это не ослабляет вывода о том, что все остальные части часов, а, скорее всего, и эта конкретная деталь, существуют не просто так, и что создатель часов, вероятно, поместил их туда не просто так.
Пейли намекает таким образом на то, как устроена природа, или на то, как устроено человеческое тело. Наука продолжает исследовать тело, потому что не понимает его достаточно хорошо и, возможно, никогда не поймёт. Однако даже если она и не понимает должным образом, как работает каждый орган человеческого тела, как, например, мозг, это не ослабляет вывода о том, что все другие органы, изученные наукой, и, по-видимому, неизученный мозг, находятся в организме человека по определённой причине. Все вместе служат определённой цели и «помещены» туда не просто так.
Одной из теорий, появившихся во времена Пейли, до распространения теории Дарвина, была версия о том, что каждый элемент в природе является результатом случайного создания. Здесь Пейли также предлагает использовать часы в качестве аналогии, чтобы лучше понять предмет. Снова представьте себе, что вы не знаете, что такое часы, и видите их лежащими на земле. Имеет ли смысл говорить, что его возникновение является результатом случайного создания? Значит ли это, что металлические соединения соединялись друг с другом в ходе длительного процесса, который занял годы, и после триллиона или более комбинаций их смешения, наконец, случайно была создана одна конкретная комбинация, которая делает эти металлические материалы похожими на часы? Значит ли, что это происходило совершенно одинаковым образом много раз и создавало другие часы?
Хотя вероятность этого и невелика, она всё же существует, по крайней мере, теоретически. Согласно этой концепции, для часов необязательно должен быть создатель, потому что часы просто создаются в соответствии с «физическими законами природы» в случайных процессах. Пейли, очевидно, думал, что возможность создания часов в результате случайного процесса смехотворна. Для него это даже теоретически невозможно. Вряд ли одно из металлических сочетаний приведёт к образованию конфигурации, при которой стрелка часов движется настолько регулярно, что позволяет отсчитывать время. Пейли использовал свой здравый смысл, чтобы определить, что это неправдоподобный аргумент, и было гораздо более правдоподобно утверждать, что у часов был создатель.
На самом деле, утверждал Пейли, даже если мы поиграем в словесную игру и предположим, что «физические законы природы» способны случайным образом генерировать часы после бесчисленных лет и триллиона или более различных комбинаций, при этом мы предполагаем, что «металлические законы природы» существуют. И если мы предположим, что существует закон, мы также предполагаем, что существует «агент» или «сущность», которая использовала закон для создания часов.
«Существование закона предполагает существование агента, — пишет Пейли. — Потому что закон — это всего лишь способ, которым агент движется вперёд; закон подразумевает власть; порядок, в соответствии с которым действует эта власть. Без этого агента, без этой власти закон ничего не делает; он — ничто».
Закон сам по себе не может создать такой точный и последовательный механизм, как часы, утверждал Пейли, для этого нужен создатель, который будет использовать закон.
Пейли также ответил людям, которые могли бы сказать ему обратное: «Мы ничего не знаем о материи» или о законах, которые ею управляют. Вселенная настолько велика и сложна, в ней много неизвестных субстанций и элементов, поэтому не стоит решительно утверждать, что здесь есть творец. Скорее, можно сказать, что мы просто не знаем. Пейли согласился с первой частью аргумента — действительно, сказал он, есть много вещей, которых я не знаю или не понимаю. Но это, не вредит тому, что я знаю. И что я знаю, так это то, что вижу своими глазами и делаю вывод из своей честной логики: должен быть создатель для этих часов.
Чрезвычайно умный создатель
А что насчёт камня? Во второй главе своей книги Пейли продолжает развивать свою аналогию, цель которой в итоге прийти к выводу о камне. В этот момент он добавляет к нему довод, которого раньше не было.
«Предположим, что человек, нашедший часы, через некоторое время обнаружит, что в дополнение ко всем свойствам, которые он наблюдал до сих пор, часы обладают неожиданным свойством создавать во время своего движения ещё одни такие же часы», — пишет Пейли.
Это гипотетические часы, воображаемые часы, которые могут воспроизводить. Или, может быть, есть две пары часов, которые, если их соединить вместе, дадут третьи часы.
«Какое влияние такое открытие окажет на наш предыдущий вывод?» — спрашивает Пейли.
Как мы знаем, одним из свойств «частей» или органов, проявляющихся в биологической природе, является способность к размножению половым или бесполым путём (например, у дрожжей или некоторых растений). Поэтому Пейли пытается здесь приблизить аналогию к реальной жизни. От аналогии с искусственным объектом он переходит к аналогии с биологическим объектом.
«Первый эффект, который это окажет на нашу аргументацию, — это усиление восхищения изобретениями», — пишет Пейли.
Создателю часов удалось создать часы, способные дублировать себя, поэтому этот создатель, вероятно, очень умён, наделён техническими способностями и особой силой, о наличии которой мы раньше не предполагали. Это создатель «уровня интеллекта» и очень высокого уровня мастерства. Конечно, не имеет значения, поняли ли мы рабочий механизм изобретения или нет, и не имеет значения, «вышла ли машина из другой машины или нет, — пишет Пейли. — Это не меняет дела: у изобретения должен быть изобретатель».
Здесь Пейли переходит к другому этапу рассуждения, на котором он проводит параллель между творением, известным как часы, и творениями, возникающими в природе. Он утверждает:
«Каждый признак изобретения, каждое выражение замысла, существовавшее в часах, существует [также] в творениях природы. Разница в том, что в природе изобретения становятся всё больше и больше, до такой степени, что превосходят любую способность рассчитывать. Изобретения природы превосходят изобретения искусства (такие как часы) по сложности, изысканности и необычности механизма».
Примером такого изобретения является глаз, цель которого собирать свет, фокусировать его и затем преобразовывать в сигнал, передаваемый в мозг. Это очень сложный механизм, который проявляется в природе как у животных, так и у человека. Чтобы проиллюстрировать, насколько он сложен, Пейли сравнивает его с телескопом — менее сложным изобретением, созданным творцом с более низким «уровнем интеллекта», но действующим по тем же принципам или «законам света». В то время как телескоп состоит из линз или зеркал, которые собирают световые лучи и фокусируют их в видимое изображение, глаз состоит из линзы и светочувствительных рецепторов, которые позволяют мозгу получать видимое изображение.
«Глаз предназначен для зрения, и телескоп создан для того, чтобы помогать ему. Оба созданы по одним и тем же принципам; оба приспособлены к законам, которыми регулируется пропускание и преломление световых лучей. […] Так как эти законы фиксированы, конструкция [глаза и телескопа] в обоих случаях приспособлена к ним», — пишет Пейли.
Поскольку один из них является инструментом, а другой — биологическим органом, «для некоторых людей этого различия может быть достаточно, чтобы разрушить любое сходство между глазом и телескопом, — пишет Пейли, — но на практике оба являются инструментами».
Суть, к которой ведёт Пейли, заключается в том, что мы готовы сказать, что у камня нет создателя, потому что он кажется нам случайной вещью, которая просто существует без какой-либо цели, без планирования или замысла. Камень не похож на изобретение, за которым стоит изобретатель. А когда мы смотрим на часы, их сложность заставляет нас думать, что их существование отличается от существования камня. Часы настолько сложны, что у них должен быть создатель, создавший их для определённой цели. То есть степень сложности — это то, что заставляет нас предполагать, что создатель или дизайнер существует.
Пейли распространяет эту аксиому на всю природу, утверждая, что у природы есть ещё более сложные изобретения, и поэтому природа также требует от нас предположения, что у неё есть создатель, дизайнер или изобретатель. Если мы примем это, утверждал Пейли, это потребует от нас сделать вывод, что создатель часов должен быть разумным существом, но создатель природы должен быть ещё более разумным существом. Исключительно умный и исключительно мощный. Как зовут такую сущность? Пейли называет её «Богом».
Конечно, Пейли, как и других философов-богословов его времени, действительно интересовали не часы, и не камень, а природа Вселенной в целом — почему она существует? И почему она существует именно такой — с огромным количеством движущихся и сложных частей? Приведённая им аналогия позволила ему распространить тот же логический вывод даже за пределы видимой природы, на всю вселенную, и прийти к выводу, что Бог — это необычайно разумная жизнь, обладающая необычайной силой, которая создала всю вселенную и наложила на неё порядок или законы, которые служат определённой цели.
«Что это за уголок космоса, где есть вещи, которые мы можем исследовать, но нет изобретателя и конструктора?» — писал Пейли.
Неважно, находимся ли мы на Земле или блуждаем по Вселенной, где бы мы ни наблюдали различные «части», составляющие окружающую среду, мы придём к одному и тому же выводу, утверждал Пейли, что они были спроектированы каким-то дизайнером для какой-то определённой цели и иметь создателя.
«Единственная мысль, которая, может быть, возникает в нашем сознании при таком взгляде на окружающий нас мир, состоит в том, что законы природы господствуют повсюду, что они едины и универсальны».
Самым известным читателем «Естественной теологии» был Чарльз Дарвин. Дарвин познакомился с этой книгой во время учёбы в Кембридже. В те времена книга Пейли считалась стандартным текстом, который студенты должны были знать и изучать, а подход естественного богословия считался основой изучения естественных наук. В автобиографии Дарвин писал, что сочинения Пейли доставляли ему такое же удовольствие, как и Евклид.
«Углублённое изучение этих произведений, не основанное на механическом запоминании, было — так я чувствовал тогда и так считаю сегодня — единственное, что в моей академической карьере принесло мне хоть немного пользу в плане интеллектуального развития».
Хотя Дарвин был очарован описаниями Пейли и тем, как он разбил различные механизмы жизни на их компоненты, Дарвин в конце концов решил полностью изменить направление и заявить, что различные механизмы развиваются случайным образом и без какого-либо создателя.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
