Топонимический Гулаг. Время не ждёт

Жизнь России, кажется, также особым распоряжением судьбы соткана из противоречий и даже трудно разрешимого раздвоения. Мы то гордимся великодержавностью и сверхбогатством евразийский культуры, то пытаемся убедить себя, что нам близки европейские ценности. Пережив огромные трудности и потери в XX веке, всё не можем дать собственной реальной оценки той недалёкой истории, поэтому вновь одну ногу держит прошлое, а другая уже шагает в будущее. Только время не ждёт.

Даниил Петров, вице-президент Фонда поддержки исторических
традиций «Возвращение», рассказал о своих находках в недавно рассекреченных исторических архивах. В докладе «70 лет первого массового возвращения исторических названий, уничтоженных советской властью» он рассказывает, как советское государство пыталось «создать нового человека», подорвав его нравственные основы с помощью дурманящей пропаганды, которая включала изменение привычных, созданных не указом, а традицией, названий.

1918 годом датируется Декрет о монументальной пропаганде, по которому сносили старинные памятники и срочно возводили скульптурные портреты героев революций разных стран. Затем наступил черёд закрытия и сноса церквей, уничтожения священнослужителей. С 1918 по 1943 год старые, а часто и древние названия городов и улиц, получали имена новых героев. Правда, периодически эти герои впадали в немилость, и названия менялись вновь.

В годы Второй мировой войны ленинградцы умирали от голода, холода и обстрелов на проспекте 25 Октября (Невском), площади Урицкого (Дворцовой), улице 3-го Июля (Садовой) и т.д. Главный архитектор Ленинграда с довоенной поры Алексей Баранов, спасавший шедевры архитектуры и культуры в войну, в октябре 1943 года составил список более чем из двух десятков изменённых при советской власти городских названий и предложил городским партийным властям вернуть им старые имена. Его мотивация носила «сугубо научный характер», он доказывал, что новые названия не были «привязаны к месту». Документ секретно обсуждался властями, и с таким же грифом секретности был отправлен Сталину. «Власть временно заигрывала с патриотическими настроениями народа, ей была нужна победа, до которой было ещё далеко», — говорит Д. Петров. Одна цель — два разных подхода.

Письменного ответа Сталина на предложение из Ленинграда не найдено, однако 13 января 1944 года, за пару недель до полного освобождения города от вражеской блокады, в газетах было опубликовано решение о возвращении исторических названий центральным улицам и площадям города. «Первый удар по топонимическому Гулагу был нанесён здесь», — говорит Д. Петров.

Однако в последнее десятилетие тенденция возвращения исторических названий «увяла». По словам историка, ещё и сегодня около 11 тысяч улиц в России носят имя вождя мирового пролетариата. Он отмечает, что в России и Петербурге по-прежнему существует «избыток заидеологизированных названий, не связанных с местом», часть улиц названы «в честь» террористов, например, Желябова, Перовской, Каляева — убийцы губернатора Москвы.

«Убрать имена авторов и исполнителей программы создания нового человека с улиц, но не забыть, а, напротив, говорить больше, чем сегодня, — отвечает гл. редактор радио «Град Петров» Александр Степанов тем, кто беспокоится о сохранении исторической правды. — Имя работает даже на подсознательном уровне, не следует тащить за собой труп».
Член Топонимической комиссии Петербурга Андрей Рыжков называет топонимию «неотъемлемой ценностью культурного ландшафта» и считает, что возвращение исконных названий не политическим или идеологическим, а культурным делом, подчёркивая, что «политика разъединяет, а культура сплачивает».