Джордж Байрон. Фото с сайта .hrono.ru
Байрон
Джордж Ноэл Гордон (22 января 1788 — 19 апреля 1824) — английский
поэт-романтик.
ХОЧУ Я БЫТЬ РЕБЕНКОМ
ВОЛЬНЫМ…
Хочу я быть
ребенком вольным
И снова жить
в родных горах,
Скитаться по
лесам раздольным,
Качаться на
морских волнах.
Не сжиться мне
душой свободной
С саксонской
пышной суетой!
Милее мне над
зыбью водной
Утес, в
который бьет прибой!
Судьба! возьми
назад щедроты
И титул, что
в веках звучит!
Жить меж рабов
— мне нет охоты,
Их руки пожимать
— мне стыд!
Верни мне край
мой одичалый,
Где знал я
грезы ранних лет,
Где реву Океана
скалы
Шлют свой
бестрепетный ответ!
О! Я не стар!
Но мир, бесспорно,
Был сотворен
не для меня!
Зачем же скрыты
тенью черной
Приметы
рокового дня?
Мне прежде
снился сон прекрасный,
Виденье
дивной красоты..
.
Действительность! ты речью властной
Разогнала
мои мечты.
Кто был мой
друг — в краю далеком,
Кого любил —
тех нет со мной.
Уныло в сердце
одиноком,
Когда надежд
исчезнет рой!
Порой над
чашами веселья
Забудусь я
на краткий срок…
Но что
мгновенный бред похмелья!
Я сердцем,
сердцем — одинок!
Как глупо
слушать рассужденья —
О, не друзей
и не врагов! —
Тех, кто по
прихоти рожденья
Стал
сотоварищем пиров.
Верните мне
друзей заветных,
Деливших
трепет юных дум,
И брошу оргий
дорассветных
Я блеск
пустой и праздный шум.
А женщины? Тебя
считал я
Надеждой,
утешеньем, всем!
Каким же
мертвым камнем стал я,
Когда твой
лик для сердца нем!
Дары судьбы, ее
пристрастья,
Весь этот
праздник без конца
Я отдал бы за
каплю счастья,
Что знают
чистые сердца!
Я изнемог от
мук веселья,
Мне
ненавистен род людской,
И жаждет грудь
моя ущелья,
Где мгла
нависнет, над душой!
Когда б я мог,
расправив крылья,
Как голубь к
радостям гнезда,
Умчаться в небо
без усилья
Прочь, прочь
от жизни — навсегда!
ПРОЩАНИЕ С МАЛЬТОЙ
Прощай, смешная Ла-Валетта!
Прощай, жара в преддверье лета!
Прощай, дворец, пустой и скучный!
Прощай, провинциал радушный!
Прощай, торговец нерадивый!
Прощай, народ многоречивый!
Прощай, мой карантин, причина
Злой лихорадки, злого сплина!
Прощайте, улочек ступени
(По вам взбираться нет терпенья.
Прощайте, слухи (не дивись им:
Наш пакетбот опять без писем).
Прощай, мой Питер, ты не скоро
Научишь танцевать майора.
Прощай, театр, где отчего-то
Нас, господа, брала зевота.
Прощайте, местные кумиры!
Прощайте, красные мундиры
И лица красные военных,
Самодовольных и надменных!
Я еду, а когда — бог знает, —
Туда, где выси дым пятнает,
Где над домами вечный мрак,
Где скверно так же — и не так.
Нет, не прощайте, до свиданья,
Сыны лазурного сиянья!
На Понта берегах спокойных
Не помнят о вождях и войнах;
Зато балы, кружки, обеды
Для нас — бои, для дам — победы.
(О Муза, каюсь, виноват
И пошлой рифме сам не рад.)
Теперь помянем миссис Фрейзер.
Но не забьет признаний гейзер:
Когда бы я свой стих ценил
Дороже этих вот чернил,
Я строчки две без промедленья
Ей преподнес бы в умиленье.
Нет нужды! Жизнь ее светла,
Давно приелась ей хвала
За щедрость сердца, живость чувства
И грациозность без искусства.
Не ей, счастливой, благодать
В досужих песенках искать.
Что ж, Мальта, раз ты приняла нас,
Не мне бранить тебя за странность,
На духоту твою сердиться,
О гарнизонная теплица!
Гляжу в окошко, озадачен,
На что сей остров предназначен;
Затем в моем уединенье
Беру перо, берусь за чтенье,
Глотаю горькое лекарство
В усугубление мытарства,
Ночной колпак тяну на лоб…
О боже! Так и есть: озноб.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
