Манфред Новак: «В Синьцзяне прошла волна жестоких репрессий уйгур»

Специальный докладчик ООН по вопросам предотвращения пыток Манфред Новак. Fabrice Coffrini/AFP/Getty Images
Специальный
докладчик ООН по вопросам предотвращения пыток

Профессор Манфред Новак
приветствует номинацию на Нобелевскую премию мира адвоката-правозащитника Гао
Чжишеню и лауреата премии Сахарова Ху Цзя. О ситуации Фалуньгун в Китае после
10 лет преследования, он высказал мнение, что число последователей «не
уменьшилось, а стало больше».

— Какова на Ваш взгляд ситуация в Синьцзяне?

—
Это
была волна жестоких репрессий. С другой стороны, конечно, нужно сказать, что в
Синьцзяне сепаратистское движение сильнее, чем в Тибете. Случаются теракты,
которых мы не видели в Тибете, и отчетливо звучит призыв отделения Синьцзяна от
Китая. С этой точки зрения упрек в сепаратизме до определенной степени более
обоснован, чем в Тибете.

Однако такой упрек незамедлительно
услышит каждый, кто там выражает мнение или просто относится к уйгурам,
мусульманам и так далее. Их подозревают превентивно, а точнее сказать,
подавляют. И тот факт, что китайские власти действительно сильно препятствуют в
получении информации международной общественности, показывает нервозность
китайских властей. Это очень похоже на события в Тибете перед Олимпийскими
играми.

— Председатель всемирного конгресса уйгур Ребия Кадир,
говорит, что ханьцы сами являются «жертвами жестокого господства коммунистической
партии Китая». Она называет Урумчи «концентрационным лагерем для уйгур».

—
Для госпожи Кадир даже трудно получить
информацию об её собственных сыновьях.

— Двое из её сыновей находятся в тюрьме в
Синьцзяне, о трех остальных, живущих в Синьцзяне, с начала протестов 5 июля она
ничего не знает.

—
Этот
факт уже говорит сам за себя.

— Улучшилась ли ситуация с правами человека со
времени проведения Олимпийских игр?

—
Нет,
фактически ничего не изменилось. Многие надеялись, что с Олимпийскими играми или
хотя бы после них, ситуация разрядится – этого не произошло. Напротив, в
Синьцзяне наблюдается эскалация конфликта.

— Что в целом может предпринять ООН?

—
Это
невообразимо трудно. Совет по правам человека в Женеве относительно слаб, Китай
играет важную роль. Диалог между ЕС и Китаем не продвигается. По существу,
китайцы диктуют условия ЕС. Диалог между ЕС и Китаем был альтернативой политике
конфронтации 1990-х. Он, по сути, не оправдал себя, так как мы думали, что в
рамках этого диалога как минимум на правовом уровне достигнем больших успехов.
В небольшой степени это произошло, но в последние годы движения нет. В
настоящий момент я вижу не улучшение, а многократное ухудшение положения.

— Вы были уполномоченным представителем ООН по
вопросам пыток в 2005 году в Пекине, посещали исправительно-трудовые лагеря и
контактировали с последователями Фалуньгун. 20 июля – 10 лет продолжающихся
репрессий Фалуньгун в Китае. Есть ли какие-либо изменения относительно этой ситуации в Китае?

—
Существенных
перемен нет. Конечно, я вновь и вновь получаю жалобы от последователей
Фалуньгун, которые перенаправлю китайскому правительству, только не могу
сказать, что число жалоб значительно увеличилось, но также не могу сказать, что ситуация улучшилась. Я бы
сказал, осталась прежней.

— Как Вы определяете число или процент
последователей Фалуньгун, от общего числа заключенных в исправительно-трудовых
лагерях в Китае?

—
Это
трудно сказать, так как мы не имеем точной статистики. Я не могу сказать,
изменилась ли ситуация с тех пор, как я был в Китае. Но у меня нет никаких
доказательств того, что ситуация насколько-то улучшилась. Большая часть заключенных
в исправительно-трудовых лагерях были последователями Фалуньгун, самое страшное
в этом деле, что этих людей заключали без суда и следствия. Им не было предъявлено обвинений, там
считается, что Фалуньгун, также как и
демократическое движение, подрывает авторитет коммунистической партии Китая.

В китайском уголовном
праве есть конкретные директивы, направленные против демократического движения,
но к Фалуньгун это очень редко применялось. Можно сказать, что относительно
большая часть заключенных в этих лагерях — последователи Фалуньгун. Это безусловно одна из наибольших групп.

— Как Вы оцениваете обвинение в извлечении органов
у живых последователей Фалуньгун, исходя из сегодняшней ситуации?

—
Относительно
вопроса извлечения органов, есть потребность в разъяснении со стороны китайских
властей. Остается невыясненным вопрос, как стало возможным, что начиная с 1999
года, в большом масштабе возросло число трансплантаций органов в китайских
клиниках, при небольшом количестве добровольных доноров.

Ссылаться на то, что
большинство их этих органов принадлежит людям, приговоренным к смерти не очень
логично. Так как в таком случае число исполнений смертных казней намного выше
того количества, которое до сих пор предполагалось. Я обращался к правительству
Китая с просьбой дать точные данные. Так как с 2007 года все смертные приговоры
в последней инстанции должны быть проверены Верховным Судом, было бы намного
легче назвать точное количество исполнений приговора. Эту информацию китайское
правительство не предоставило.

— По официальной статистике в Китае до начала
репрессий в 1999 году, было более 80 миллионов последователей Фалуньгун. Как Вы
оцениваете, сколько последователей осталось на настоящий момент?

—
Это
очень большая группа людей, которая вследствие преследования не уменьшилась, а
стала больше. Так как чаще всего в условиях преследований наблюдается большая
сплоченность внутри группы. Организация сильна, нет сомнений.

— Вы упомянули адвоката по правам человека Гао
Чжишеня. Есть
ли
новости
о его местонахождении?

— Последние известия — его
жена с детьми с большими приключениями наконец-то смогли выехать. Вначале они добрались до
Таиланда. После того, как давление на
правительство Таиланда неимоверно увеличилось, ее хотели отправить назад.
Только
после вмешательства Соединенных Штатов и
Европейского Союза им удалось выехать в Америку. Это привлекло к ситуации Гао
еще больше внимания. Я последний раз контактировал до этого побега. Мы
опасаемся, что из-за побега жены, Гао подвергается огромному давлению.

— Можете ли Вы подтвердить, что он стал жертвой
преследований?

—
Да,
у нас есть однозначные заявления, достоверные высказывания, что он подвергался жестоким
пыткам. После этого его освободили под домашний арест. Но недавно, в своем
письме, которое было опубликовано, он описывает страшные пытки, которым его
подвергли в сентябре 2007 года. Для меня это очень, очень правдоподобно. В
последнее время я ходатайствовал об его освобождении, обращался к китайским
властям с просьбой о его выезде, но пока это не увенчалось успехом.

— Вы могли бы сказать, какие доводы приводились
при этом?

— Нет. Ему, конечно,
вменяется в вину, что как защитник прав человека он сделал ошибочные высказывания
о правах человека в Китае, в общем, классические обвинения, какие можно сделать
в адрес таких людей. По поводу уличения в применении пыток, китайское
правительство не выразило свою позицию. Они не были опровергнуты, но и
не были подтверждены.

— Перед началом Олимпийских игр арестованный Ху
Цзя, один из друзей Гао, повторно номинирован на получение Нобелевской премии
мира.

— В обоих случаях я очень
приветствую, если они получат Нобелевскую премию мира. Оба они – смелые люди,
которые в ситуации усиливающихся репрессий перед Олимпийскими играми открыто
выступали за права человека. Оба совершенно определенно заслужили Нобелевскую
премию мира.

Версия на немецком