За гражданское согласие — против нетерпимости и экстремизма

22 апреля в Общественной палате РФ состоялся форум «За гражданское согласие — против нетерпимости и экстремизма», информирует редакцию «Великой Эпохи» Московское бюро по правам
человека.

Как сообщается, Московское бюро по правам человека представило участникам изданный доклад «О проявлениях экстремизма и ксенофобии в РФ в 2008 г.», методические рекомендации «Предотвращение региональных этнических конфликтов в РФ» и исследование «Проблемы иммиграции: толерантность против ксенофобий и дискриминации».

В материалах, в частности, отмечается, что уровень ксенофобии в российском обществе заметно возрос. Острые социальные проблемы страны, растущая безработица, неуверенность населения в завтрашнем дне являются благодатной почвой для роста ксенофобии. Преступления радикалов становятся все более наглыми и демонстративными.

Наступлению радикалов способствует несовершенство законодательства, его пассивное и зачастую избирательное применение, нередко безразличие к преступной и провокационной деятельности радикалов со стороны властей и правоохранителей, а то и прямое попустительство ксенофобским настроениям, отсутствие воспитательных программ в средней и высшей школе. Не получило широкого распространения осуждение идей нетерпимости. Не существует единого фронта, в рамках которого здоровые силы общества объединились бы против этого опаснейшего явления.

В 2008 г. было зафиксировано не менее 292 нападений на почве ксенофобии, итогом которых стали 122 погибших и не менее 377 пострадавших. За период с января по 15 апреля 2009 г. уже совершено 73 нападения и попыток нападений на почве ксенофобии, итогом которых стали 20 погибших и не менее 70 пострадавших.

Ксенофобские настроения, разделяемые большинством населения России, проецируются на представителей мигрантских, не традиционных для данной местности меньшинств, независимо от их гражданства: особо негативно россияне относятся к выходцам из стран Закавказья и республик Северного Кавказа, государств Средней Азии, Юго-Восточной Азии, к цыганам.

Большое количество приезжих из других стран — это отрицательное явление: так считают 68% респондентов, т.е. две трети (в Москве и Санкт-Петербурге это мнение особенно распространено — 75%). За два года число россиян, считающих это явление позитивным, сократилось с 21% до 15%; одновременно возросло число респондентов, затрудняющихся с оценкой (с 10% до 17%).

Среди россиян преобладает жесткое неприятие интеграции мигрантов в социум. Россияне отрицательно относятся к доступу мигрантов ко всем сферам занятости и категорически против того, чтобы мигранты приобретали собственность на территории России. Большинство респондентов не испытывают никакого желания видеть мигрантов среди своих родственников или соседей. Доля россиян, толерантно настроенных к мигрантам, не превышает 25%.

Не внушает оптимизма и то обстоятельство, что на смену достаточно толерантной молодежи конца 1980-1990-х годов приходят другие когорты, социализированные в другом, более ксенофобском социокультурном контексте.

Молодежь солидарна с самыми жесткими мерами по отношению к мигрантам и меньшинствам. В массовом обследовании молодежи, на вопрос «как следовало бы поступить с незаконными мигрантами», 22% респондентов ответили, что их следовало бы «ликвидировать» (убить), 21% — что их следует «изолировать от общества». Жестокость к мигрантам стала нормой: ежегодно подвергаются насилию сотни представителей «видимых меньшинств» и кавказцев.

Антимигрантские настроения, культивируемые масс-медиа, муссируемые публичными политиками, проникающие в массовую культуру и поддерживаемые отдельными представителями интеллектуалов, становятся неотъемлемым компонентом общественного сознания. «Язык вражды», особенно в Интернете, стал обыденностью. Ксенофобские настроения подпитываются алармистскими прогнозами, основанными на весьма шатких основаниях. Так, в последние месяцы стала популярной тема предполагаемого роста преступности трудовых мигрантов, оставшихся без работы.

Одобрение населением законодательных, административных и иных мер, препятствующих притоку и интеграции иммигрантов, создают специфический фон для дискриминационных социальных практик.

Иммигранты подвергаются дискриминации в социальной, культурной, экономической областях, однако наиболее болезненны для них дискриминационные практики в сфере занятости и найма жилья, получившие наибольшее распространение.

Подавляющее большинство мигрантов, в силу ужесточения требований в государственных организациях, не имеют законных оснований для работы в России, в результате чего они выталкиваются в частный бизнес, теневую экономику. Практически единственной возможностью проникновения на рынок труда они считают работу в частном секторе: считается, что дискриминация здесь менее распространена, чем в бюджетных организациях. Однако в общественном сознании вынужденный выбор представляется как осознанный выбор, диктуемый национальной традицией мигрантов.

Известно, что быстрый и легкий доступ на рынок труда — один из важнейших факторов успешной адаптации иммигрантов. Дискриминация же на рынке труда, проявляющаяся в ограничении доступа представителей мигрантских меньшинств к отдельным видам работ и сферам занятости, в оплате труда, условиях затрудняет их аккультурацию. Большинство трудовых мигрантов и значительная часть иммигрантов сталкивается с такими российскими реалиями, как отсутствие свободного доступа к рынкам труда, отсутствие прав в трудовой сфере, прав на социальную защиту и социальный диалог.

Не менее отчетливо выражена дискриминация на рынке жилья: практически во всех регионах можно встретить объявления: «сдам русской семье», «сдам славянам», реже — «кавказцев просим не беспокоить». В результате мигрантам приходится переплачивать за найм жилья — но даже если стоимость найма жилья не выходит за пределы общепринятого разброса цен, то этнические мигранты сталкиваются с более жесткими или формализованными условиями найма.

Интолерантность принимающего населения и дискриминационные практики — это значимый фактор сегрегации иммигрантов. Но не в меньшей мере ее провоцирует низкая способность этнических мигрантов адаптироваться к окружающей социальной среде — их слабая включенность в повседневный культурный контекст принимающей стороны, плохое знание русского языка, отсутствие у них потребности следовать общепринятым образцам и традициям и/или их незнание (часто принимаемое местными жителями за нежелание).

Повышение эффективности миграционной политики потребует реализации целого комплекса мер, включающего:

Четкую артикуляцию целей, задач и приоритетов миграционной политики на среднесрочную и долгосрочную перспективу с учетом стратегических задач социально-экономического, демографического, геополитического развития России, обеспечения ее национальной безопасности и в увязке с задачами этнонациональной политики.

Создание основ антидискриминационного законодательства, совершенствование миграционного законодательства и его правоприменения.

Совершенствование организационных основ миграционной политики, ее реформирование, предполагающее транспарентность принятия решений, демилитаризацию Федеральной миграционной службы, гуманизацию ее повседневных практик.

Разработку и реализацию действенных инструментов и механизмов миграционной политики путем принятия соответствующих федеральных и региональных программ.

Гражданский контроль, конструктивное сотрудничество властей, общества и мигрантов.

Создание общенациональной системы мониторинга межрасовых, межэтнических и межконфессиональных отношений, включающей: мониторинг общественного мнения, мониторинг СМИ, мониторинг социальных дискриминационных практик, мониторинг правоприменения.

В ходе Форума глава Департамента МВД РФ по противодействию экстремизму генерал-лейтенант Юрий Коков, признавая рост экстремистских настроений, особенно во время кризиса, рассказал о формировании специальных подразделений департамента, которые ориентированы на борьбу с экстремизмом. К настоящему моменту такие подразделения есть во всех федеральных округах и 82 регионах. Среди нерешенных проблем он выделил неурегулированность ситуации с экспертизой радикальных текстов и призывов, отсутствие банка данных об экстремистских организациях (такой банк только создается). При этом, по мнению Ю.Кокова, одной из основных задач должна оставаться профилактика экстремизма. Он также выступил за необходимость сотрудничества с общественными организациями, подчеркнув, что недавно было принято решение о создании Экспертного совета при Департаменте из представителей общественных и правозащитных организаций.

Заместитель начальника управления Генпрокуратуры РФ по надзору за исполнением законов о федеральной безопасности, межнациональных отношениях и противодействию экстремизму Алексей Жафяров: «Прокуратура недавно проверила две статьи, вышедшие в уважаемых газетах: о преступлениях гастарбайтеров и о безобразиях вокруг студентов с Северного Кавказа, которые поступают по т.н. целевым наборам. Эти материалы создают ощущение, что страна на грани катастрофы, по дворам бродят гастарбайтеры с ножами, грабящие и насилующие женщин, студенты-целевики не учатся и т.д. Сразу хочется взять в руки автомат и пойти спасать страну. Нельзя авторов этих публикаций обвинить в том, что они напрямую нарушают закон о противодействии экстремизму. Но сами статьи представляют собой компиляцию достоверной и недостоверной информации». Он выразил сожаление, что общество не готово само отсекать недостоверную и разжигающую национальную рознь информацию.

Член Общественной палаты, директор Московского бюро по правам человека Александр Брод в своем выступлении на секционном заседании уделил внимание вопросу об экспертизе радикальных текстов и призывов, заметив, что в ряде регионов надлежащих экспертов просто нет, либо их так мало, что правоохранительным органам приходится годами ждать, пока наконец будет возможность сделать экспертизу.

Он также коснулся проблемы ксенофобии в Интернете, заметив, что лучшим выходом здесь стало бы присоединение к Европейской конвенции по борьбе с киберпреступностью и налаживание международного сотрудничества, поскольку ряд нацистских сайтов регистрируется за рубежом. А.Брод также подробно остановился на изданном 16 декабря 2008 г. совместном Распоряжении Генеральной прокуратуры РФ, МВД РФ и ФСБ РФ «О совершенствовании работы по предупреждению и пресечению деятельности общественных и религиозных объединений по распространению идей национальной розни и религиозного экстремизма». Отметив его позитивное значение, А.Брод в то же время подчеркнул, что в документе отсутствует четкое определение понятия «экстремизм», ничего не сказано о необходимости реагировать на ксенофобские издания и СМИ, о сотрудничестве правоохранительных органов и общественных организаций и т.д.

Исполнительный директор агентства «Человек и закон» Борис Пантелеев рассказал о созданной при участии агентства системе ИСПИ (Интеллектуальная система поиска информации), которая позволит сотрудникам правоохранительных органов, часто отсеченным от информационного потока и не знающим о действиях своих коллег на другом конце страны, иметь более полную информацию по борьбе с экстремизмом.

«Я согласен с тем, что администрирования в вопросах свободы слова не должно быть, но выработать форму журналистского самоконтроля надо», — заявил председатель Комитета Госдумы по безопасности Владимир Васильев.

В качестве удачных примеров такого самоконтроля депутат привел принятые декларации российских журналистов. В частности, в Московской Хартии журналистов говорится, чтоб «журналист полностью осознает опасность ограничений, преследований и насилия, которые могут быть спровоцированы его деятельностью. Выполняя свои профессиональные обязанности, он противодействует экстремизму и ограничению гражданских прав по любым признакам, включая признаки пола, расы, языка, религии, политических или иных взглядов, равно как социального или национального происхождения».